В начале двадцатого века исследователей особенно привлекала северная гористая часть Верхотурского уезда. Искали полезные ископаемые, исследовали лесные богатства, изучали животный мир края. Село Павда к тому времени стоящее более трехсот лет на Бабиновской дороге, оказалось в центре внимания. В 1901 году из Одессы сюда отправился приват-доцент кафедры минералогии и геологии Его Императорского Величества одесского государственного университета Михаил Сидоренко. Изучал он здесь геологическое строение местности, полезные ископаемые, флору и фауну, образ жизни и быт местного населения: русских, зырян, вогулов. Поднимался на Сухогорский камень, плавал на лодке по речке Ляля. Через год в одном из российских научных журналов написал обо всём, что увидел. В 1905 году в Павде побывали студенты Велимир и Александр Хлебниковы. Велимир – это тот самый знаменитый поэт «Серебряного века», в 1905 году ещё студент первого курса Казанского университета. Этих молодых людей интересовала орнитология. Они снимали жилье в Павде, путешествовали в однодневных и многодневных походах по горам и лесам. Поднимались на Павдинский, Конжаковский, Серебрянский камни. Собрали, конечно же, богатый материал для научной коллекции, а возвратившись, набивали птичьи чучела. Братьев также интересовал образ жизни, быт местного населения – летом большинство павдинцев занимались добычей золота и платины, а осенью и зимой занимались охотой. Позднее в своих воспоминаниях Велимир Хлебников отмечал, что павдинцы живут зажиточно, но их с братом принимали то за сосланных студентов-революционеров, то за японских шпионов, потому и отношение к ним со стороны населения было не очень приветливым – жители старинного села были преданы и православной вере, и идее монархии. Тем не менее, впечатления от села Павды Верхотурского уезда у поэта Хлебникова прозвучали во многих его стихах. Судьба младшего брата Александра сложилась скромнее. Он воевал в первой мировой войне в звании прапорщика, а позже в 1920 году был мобилизован в Красную армию, погиб в польском походе, под Варшавой.

16 февраля – день памяти святителя Николая Японского. Будущий Святитель родился в 1836 году в Смоленской губернии. В 60-х годах XIX века в российском государстве возникла идея о развитии православной миссии в Японии. Получивший к тому времени духовное образование, Иван Касаткин, так звали святителя в миру, решил посвятить себя этому служению. Принеся монашеские обеты, он отправился служить в церкви при русском консульстве в городе Хакодате. К проповеди среди японцев святитель готовился с настоящим восточным упорством – в течение 8 лет изучал японский язык, быт, культуру этой страны. После этого он возглавил Русскую Духовную Миссию, открывшуюся в столичном Токио. Здесь был построен православный храм, открылась духовное училище, началось издание местного «Церковного вестника», переводились книги, был создан богословский словарь. Службы и преподавание велись на японском языке. Труднейшим периодом в жизни святителя стала Русско-японская война 1905 года — святитель, преданный своей японской пастве, не мог не болеть за русских солдат, помогая пленным. За полвека миссионерской работы святителя Николая, в Японской Православной Церкви было образовано 266 общин, окормлявших 33 017 православных японцев. В составе епархии был 1 архиепископ, 1 епископ, 35 иереев, 6 диаконов, 14 учителей пения, 116 проповедников-катехизаторов. Сегодня автономная Японская Православная Церковь – это три епархии, включающие в себя 150 приходов, на которых служит 40 священнослужителей. Всё это – наследие святителя Николая.

Во время Русско-Японской войны (1904-1905) в Японии резко усилились антирусские настроения. Но святитель принял решение остаться в Токио, и больше не участвовал в общественных богослужениях, а служил и молился у себя дома, келейно. Своим прихожанам-японцам владыка Николай Николай сказал: «Доселе я молился за процветание и мир Японской империи. Ныне же, раз война объявлена между Японией и моей Родиной, я, как русский подданный, не могу молиться за победу Японии над моим собственным Отечеством. Я также имею обязательства к своей Родине и именно поэтому буду счастлив видеть, что вы исполняете долг в отношении к своей стране». В эти дни в дневниках святителя появляется такая запись: «Мучительно то, что горишь внутренним, закрытым пламенем. Не с кем поделиться мыслями, не с кем разделить горе; один среди японцев, а их вожделения и интересы – диаметрально противоположные. И еще хорошо, что все вокруг меня так деликатны; о войне – никто ни слова, о японских победах – тем меньше, а лица – такие сиротные, как будто в душе нет радости и торжества, которые так же естественны при их постоянных победах, как моя печаль – при наших постоянных поражениях».