Праздновать Новый год по европейским традициям решил Петр I, вернувшийся на родину после Великого посольства в 1698 году. Спустя год – 20 декабря 1699 года – царь издал новый указ, в котором подробно изложил, какие перемены ждут подданных на пороге нового столетия. Теперь летоисчисление осуществлялось от Рождества Христова, а не от сотворения мира, и Новым годом становился день 1 января. Предписания Петра Великого на этом не заканчивались. По велению государя все дома должно было украсить сосновыми, еловыми или можжевеловыми ветвями. Поскольку о подобной традиции в России было известно немногое, образцы наряженных деревьев выставили в московском Гостином дворе. Правда, после смерти государя о елках скоро позабыли, и нарядное дерево стало символом новогоднего праздника лишь в 30-40-е годы XIX века.

В воскресной православной школе «Росинка» храма Божьей Матери «Живоносный источник» в самом разгаре подготовка к великому христианскому празднику Рождества Христова. Священник иеромонах Аркадий рассказал, что каждое воскресенье после занятий воспитанники вместе с учителями Ольгой Дербеневой и Татьяной Вискуновой делают Рождественские игрушки, рисуют открытки, пишут Рождественские письма российским воинам – участникам специальной военной операции на Украине. Дети из воскресной школы традиционно участвуют в епархиальном конкурсе Рождественского письма-открытки «Вифлеемская звезда», где изображаются Евангельские сюжеты, верхотурские храмы. Материалом для красочных Рождественских открыток может послужить картон, цветная бумага, кружева, тесьма, возможно использовать что-то из новогодних украшений. Одновременно в школе готовится спектакль: обсуждаются костюмы, идет репетиция ролей, разучивание Рождественского кондака и тропаря.

Архимандрит Соликамского Свято-Троицкого монастыря Феофан был возведен в сан епископа Соликамского, викария Пермской епархии в январе 1917 года. После хиротонии, желая ближе познакомиться с приходами епархии и паствой, он обошел свое викариатство пешком. Современники свидетельствовали, что епископ был великим молитвенником и постником и, подобно архиепископу Пермскому Андронику, бесстрашным обличителем безбожия. В 1918 году волостной земельный отдел просил Троицкий монастырь прислать планы сенокосных лугов, принадлежащих монастырю. Епископ Феофан ответил: «...предстанет Страшному суду Всемогущего Бога всякий, кто осмелится для чего-либо захватить принадлежащие Церкви земельные угодья и какое-либо достояние Церкви Божией. Без разрешения правящего архиерея, Преосвященного Андроника, не имею права разрешать высылать планы...» Он знал, что не для раздачи бедным, не на поддержание неимущих пойдет церковное имущество, а для дальнейшего разграбления и разрушения отечества. Став епископом Соликамским, он за пределы викариатства почти не выезжал, погруженный в дела благоустроения вверенных ему приходов. Только после ареста архиепископа Андроника летом 1918 года, владыка Феофан переехал в Пермь и 22 июня принял управление Пермской епархией. Но недолго святитель прожил в Перми; в конце лета большевики его арестовали. За несколько дней до взятия Перми Сибирскими войсками, 23 декабря 1918 года, в тюрьму, где томился владыка, пришли представители ЧК и увели девять заключенных: епископа Феофана, трех священников и пятерых мирян. Столь велика была ненависть безбожников к христианству, что они не пожелали удовлетвориться простой казнью арестованных, но подвергли их перед смертью изощренным мучениям. Святителя Феофана многократно погружали в прорубь, прежде чем утопить в реке Каме. Вместе с ним были утоплены священники и миряне.

Ровно 55 лет назад, летом 1967 года, в Верхотурье начала работу Камская археологическая экспедиция Пермского госуниверситета под руководством профессора В. Оборина. Раскопки велись на Неромкаре – мансийском городище на скале над Турой, существовавшем еще до прихода в эти края русских людей. Некоторые находки и сейчас можно увидеть в постоянных экспозициях Верхотурского государственного историко-архитектурного музея-заповедника. Керамика, обломки стрел, ножей, так называемые «шумящие подвески» - серьги, которыми украшались мансийские девушки и женщины. Позже сюда добавились предметы русского быта 17 века: часть рогатины, костяной гребень, подковки от сапогов, личина старинного замка и другое. Археологические исследования были продолжены в конце восьмидесятых – начале девяностых годов. Наиболее масштабные раскопки велись учеными Перми и Екатеринбурга накануне 400-летия Верхотурья, в том числе - на территории Кремля и Свято-Николаевского мужского монастыря. Какие-то находки представляют интерес только для узких специалистов, зато по другим можно воссоздать жизнь города в далеком прошлом. Например, сейчас уже почти полностью описана в научной и документальной литературе усадьба верхотурского воеводы Кузьмы Козлова, при котором 28 апреля 1700 года произошел страшный пожар, уничтоживший и саму усадьбу, и еще 170 дворов, но государеву казну воевода со служилыми людьми отстоял. Во время раскопок были найдены осколки китайской фарфоровой посуды, кости павлинов, а также кости домашних и диких животных, птиц, рыб. Ученые сделали вывод, что большим спросом в то время пользовались глухари и рябчики, а самой употребляемой рыбой была щука, хотя также найдены кости сибирского осетра, стерляди, нельмы. На территории Верхотурского Кремля и Свято-Николаевского мужского монастыря ученые нашли старинные православные кресты, церковные изразцы, части оружия, предметы быта. Также обнаружены фрагменты старинных деревянных православных храмов и следы погребений с останками первых жителей Верхотурья, которые были перезахоронены в ограде Свято-Троицкого собора и в память о них установлен православный крест. А на территории Свято-Николаевского мужского монастыря, вблизи Преображенского храма, перезахоронены останки его настоятелей, начиная со второй половины 18 века с указанием имен и времени служения в монастыре. Поклониться им приходят многочисленные паломники.

300 с лишним лет назад верхотурец Яков Лепихин взялся за такой промысел, который ни до него, ни после него в наших краях никто уже не смог организовать. Яков решил, ни много ни мало, заняться тем, чтобы поставлять хищных птиц к московскому царскому двору. Сам он был происхождения незнатного – сын пашенного крестьянина, однако, обладал незаурядным умом, способностями и смекалкой. Исторические источники середины шестидесятых годов 17 века называют его подъячим судной избы одной из слобод Верхотурского уезда. В 1668 году, этот подъячий, «прибрав» себе помощников завел на свои средства «кречатну ловлю» на территории огромного по тем временам, Верхотурского уезда. Воевода города Колтовский эту затею поддержал, потому как всем на Руси было известно, что великий государь Алексей Михайлович еще и великий любитель охоты с ловчими птицами. В этом же году, один из помощников Лепихина отвез пойманных кречетов и ястребов к царскому двору, а через год, с партией пойманных птиц отправился в столицу и сам Яков Лепихин. Там, за свою деятельность он удостоился похвальной царской грамоты и получил задание «впредь кречатов ловить». Промысел, без сомнения, считался очень ценным и важным: от казны в дорогу на содержание каждой птицы выдавалось по три рубля «кормовых денег», каждую птицу везли в отдельных санях, в специально обустроенных ящиках. Можно предположить, что промышлял отловом птиц житель далекого от столицы уезда вплоть до смерти государя, последовавшей в 1676-ом. Соколиная охота была блеском московского двора. Алексей Михайлович, будучи в зрелых годах, предпочел ее и медвежьей травле, и рыбалке, хотя в молодости был неравнодушен к этим забавам. У царя были специальные сокольни, где содержали и обучали птиц. Многие из пернатых охотниц имели свои имена, и, приученные взлетать с руки, возвращались по особому зову после того, как настигали свою добычу: зайцев, уток, лебедей. На охоту государь возил с собой серебряную посуду, и для него разбивали походный шатер, в котором царь угощал товарищей по охоте: приближенных бояр и дворян медами, виноградом, печатными пряниками, вареньями и иными сладостями. Кречетов и соколов с московского двора иногда дарили правителям Турции, Крыма, Польши, даже Англии. Алексей Михайлович, на досуге от царских дел, написал учебное пособие по охоте: «Книга, глаголемая урядник. Новое уложение и устроение чина сокольничья пути». Так, что Лепихин, конечно, со своим промыслом не прогадал. Отловленные верхотурские хищные птицы в Москве были ко двору.